– Я не инвалид, сама справлюсь, – она спокойно посмотрела на подружек. – Только не смейте жалеть меня, – добавила Мэдди, – и скажите там ребятам в школе, что я иду на поправку. Ну, что вам стоит, скажите?

– Разумеется, – ответила Лора.

Мэдди проводила их до лифта. Его двери почти тут же открылись, и Сара вошла внутрь. Лора, обернувшись, промолвила:

– Звони.

– А как же. – Девочка улыбнулась. Лора чуть не плакала.

– Что ты собираешься предпринять, Мэдди? Ну право же?!

Глаза у Мэдди засверкали, и она произнесла:

– Увидите.

За вошедшей в лифт Лорой стали закрываться двери.

Бесшабашная улыбка исчезла с лица девочки, как только подружки поехали вниз. Звук опускающегося лифта наполнил ее сердце горечью. Вот и друзья уходят от нее, как ушла в прошлое прежняя жизнь. И не в ее силах все возвратить на круги своя.

Прихрамывая, она вернулась в квартиру, захлопнула дверь и вздохнула. Ей пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы не встретить подружек с понурым лицом. Она не посмела раскрыть перед ними то, что тревожило ее. Да и как им объяснить, что она на краю пропасти? Неужели они поймут?

Пройдя в спальню, Мэдди грузно опустилась на постель.

Несколько минут она, приходя в себя, сидела неподвижно. Затем девочка повернулась боком и, наклонившись, выдвинула ящик из стоящего возле кровати шкафчика. На дне лежала вставленная в картонную рамку фотография. Мэдди достала ее.

Семейный снимок: мама, папа и она. Их сфотографировали в гримерной Королевской оперы в то роковое воскресенье. Она только что станцевала на сцене свою партию и прошла к себе.

Мэдди не сводила глаз с счастливого маминого лица. Будто было все это миллион лет назад и в каком-то другом мире.

– Что мне делать, мамочка? – прошептала она. – Что мне делать всю оставшуюся жизнь?

Тут же в ее головке раздался ласковый, но твердый голос: «Судьба никогда не закрывает одну дверь, не отворяя другую, Мэдди».